Записки архангела Изойкиеля — Глава 5.

Глава 5. Фараон

Несмотря на то, что спать пришлось на грубо постеленной соломе на полу, архангел выспался на ура. Потягиваясь на ходу, он вышел из хибары гостеприимной пары и отправился на рынок за продуктами. Аравель и София были так добры к внезапно нагрянувшему на ночь путнику, что Изойкиель хотел их чем-то отблагодарить.

Агора пестрела красками и запахами. Со всех сторон на хранителя так и наваливались прилавки с фруктами, тканями, свежими лепешками, специями, посудой. Разнообразие товаров вскружило архангелу голову, и он даже не знал с чего стоит начать свой импровизированный поход по магазинам. Больше всего его желудок будоражил запах свежеиспеченного хлеба. Повинуясь человеческому телу, он пошел на запах. Двигаясь между узкими рядами торговых рядов и поминутно отмахиваясь от навязчивых продавцов, Изойкиель свернул в неприметную арку между домами и наткнулся на пекарню.

Аромат свежего зернового хлеба из печи шел прямо из окна небольшой хибары, что умостилась между двух высоких домов. Самое удивительно было то, что на крыше неприметного жилища располагался вполне себе приличный Крест. Изойкиель задумчиво уставился на знакомый символ и обескуражено замер. По всем известным ему канонам этот символ еще не должен появиться минимум тысячу лет, ато и больше. Во всяком случае сейчас смысла он нес столько же, сколько значили бы деньги для свиньи. Желудок напомнил о себе и Изойкиель вошел в приоткрытые двери пекаренки.

— Доброе утро, добрый господин. Желаете лепешку, хлеб, булку?

Обычный, совершенно неприметный египтянин костлявой наружности юрко работал за стойкой замешивая новую партию теста.

— Да, мне пожалуйста пару буханок вашего самого свежего хлеба и еще лепешек несколько.

— Сейчас сделаю, добрый господин. – Египтянин быстро вытер руки о импровизированный фартук на бедрах и стал торопливо собирать заказ клиента.

— Скажите, — начал неуверенно Изойкиель, — а что у вас за символ на крыше здания?

Архангелу казалось, что сейчас разверзнутся небеса и голос Отца снизойдет на него, что перед ним новый пророк Его, который укажет ему правильный путь. Хранитель думал, что Крест это именно тот знак, которого он ждал. Что сейчас Он спустится с небес и даст четкие указания, отругает хранителя за самовольничество, за то, что тот проспал тысячу земных лет, за то, что придумал сумасшедший глупый план. За все. Отругает и накажет, и наконец Изойкиелю выпадет реальный шанс искупить всю свою вину, весь груз сомнений в его душе. Приготовившись к явлению Всевышнего, архангел затаил дыхание после вопроса.

— А, Анк?

— Какой, такой Анк? – не понял архангел.

— Символ нашего великого Бога Солнца и его сына Фараона. Я только вчера новый купил, да торговец меня обманул. Продал мне некачественный товар, Анубис ему в уши, и кусок символа отвалился.

— Язычники. – тихо прошептал про себя Изойкиель. Успокоился, снова улыбнулся и добавил.

— Вы обязательно снимите неправильный Анк, сегодня же.

Костлявый засуетился и быстро перебирая словами стал тараторить в ответ.

— Так я же…я не знал…он говорит хороший…серебро…камень натуральный…а он сутра шмяк…и развалился…чуть курицу во дворе не прибил… Я обязательно…

— Ладно, ладно. – Примирительным жестом успокоил его архангел. – Вы главное не тяните с этим. Неправильно вас могут понять. – Многозначительно подмигнув пекарю, Изойкиель вышел из заведения и снова направился на рынок. Значит Отец не удел. Придется продолжать действовать по плану. — Подумал он и решительным шагом выдвинулся покупать новые ткани для Софии. Костлявый вышел на крыльцо, прислонился к косяку и уставился на удаляющегося покупателя. В глазах египтянина больше не было суетливости и страха, лишь глубокая тысячелетняя мудрость. Он постоял еще с минуты две после ухода архангела, поднял голову к небесам и в мгновение ока взметнул ввысь. Огромные красные крылья попутно сбили серебряный крест с крыши пекарни.

Изойкиель не любил званные ужины и посиделки. Не признавал роскошные палаты и власть и уж совершенно не собирался отдавать почести так называемому сыну Бога. Если быть откровенным до конца, до ему до ужаса не хотелось идти вечером во дворец. Но обещание есть обещание. И дав его Змею он обрек себя на отвратительный вечер в гостях у местного царька.

Друг встретил его у самых ворот резиденции Фараона, приказал охране впустить Изойкиеля и сам проводил его до трапезной. Удивительной красоты архитектура дворца и прилегающего сада поразила даже скупого на материальные красоты архангела. Длинная выложенная красными плитами дорога от ворот к палацу рассекала на пополам чудесный зелёный сад. По бокам дороги выстроились искусные статуи разных сказочных животных и других созданий. От главной дороги вглубь зеленого насаждения то и дело ответвлялись маленькие ручейки из белоснежных путей ведущих в лабиринт. Все дорожки были освещены факелами, которые разместили на высоких, выше человеческого роста раза в два, колонах, расписанных разными письменами. Создавалось впечатление что они находятся в чье-то сказке или в голове у местного Пикассо. А потом Изойкиель увидел дворец и потерял дар речи. Высокие белоснежные стены словно были сделаны из самого чистого мрамора на земле. Отлитые из злата статуи и фигуры языческих божеств расходились причудливым узором по выступам в стенах. Казалось, что боги идут по невидимой для всех лестнице на самый верх, на террасу на крыше. Отблески от факелов создавали впечатление таинственности и некой мистичности происходящего. Изойкиель был сражен красотой и совершенством архитектурной мысли до глубины его души.

— Хорошо да? – Змей заметил удивленные глаза друга.

— Невероятно. На самом деле, невероятно красиво.

— А я тебе говорил, дружище, что эти люди тебя еще удивят. Ты еще не видел террасу. Готовься к чуду.

Изойкиель скривился при слове чудо, но возражать Змею не стал. Его друг знает толк в чудесах и видел, что может сотворить Отец. Поэтому вряд ли красивое здание можно назвать хоть отдаленно чудом, но архангел был не прочь взглянуть на внутреннее убранство палаца.

Терраса была еще невероятней чем дворец и Змей оказался почти прав. Архангел готов был бы назвать это место истинным чудом, если бы не одно, но… Главным на пиру был язычник, и он и его власть портила все впечатление от красот этого места.

Оказалось, ужинать они будут лишь втроем: Змей, Изойкиель и Фараон. После стандартных приветствий и оказаний почестей Фараону, пока они шли по дорожке ко дворцу Змею все же удалось уговорить Изойкиеля немного притворится служителем нынешнему царю, хотя бы чтобы сохранить свою жизнь. Хранителю затея крайне не понравилась, но друг так его умолял, что архангел уступил на этот раз.

— Мой добрый друг Змеюс утверждает, что ты прибыл из далеких стран. – Высокий и статный голос Фараона вполне соответствовал его внешности. Атлетическая фигура, темная кожа и выступающие по-королевски скулы явно свидетельствовали о властном и сильном характере главы государства.

— Я прибыл из очень далеких мест, там, где не ступала еще нога египтянина. – ответил Хранитель, сдерживая внутренний гнев.

— Даже так?! – удивился Фараон и взял со стола золотой кубок с вином.

— Именно. Там царят другие законы и другие нравы.

— Мой друг хочет сказать, что есть еще земли в этом мире, которые готовы принять власть великого Сына Ра. – услужливо улыбаясь вмешался в разговор Змей.

— Не думаю, что там будут готовы к рабству. – тихо промычал Изойкиель себе под нос, но недостаточно тихо…

— А чем вас не устраивает рабство? На мой взгляд это самая достойна форма правления во всем мире. Те, у кого в жилах течет кровь предателей и низших рас должны служить тем, кто ведет свой род от самих Богов. – ухмыльнулся Сын Ра и с вызовом посмотрел на Изойкиеля.

— Рабство есть угнетение воли и духа, нет худшей участи чем быть рабом. – с вызовом ответил Изойкиель.

— А разве плохо им? Они всегда сыты и всегда одеты. Мы даем им все что необходимо для существования. У них есть дома, есть крыша над головой. Есть еда и пиво. Что еще нужно плоти чтобы жить? И главное они всегда в безопасности.

— Но они не могут уйти когда хотят и куда хотят, они прикованы цепями и каждый день тяжело работают, чтобы ты мог провести время в еще одном дворце, коих у тебя не счесть. – архангел не на шутку разозлился и резко встал из-за стола.

— Давайте все успокоимся и выпьем еще этого прекрасного вина, коего нам послал великий Ра. – Змей попытался перевести тему и погасить надвигающийся пожар.

— Не у меня! – с вызовом ответил Фараон. – А у наших Богов! Я лишь посланник их на этой земле, только они могут повелевать людьми. И во имя их великих дел я строю храмы и дворцы! – Змей понял, что потушить искру не удастся и задумчиво склонил голову.

— Есть только один великий Бог, нет других на этом и в других мирах тоже! – ответил архангел с вызовом. Фараон резко вскинул руку приказывая охранникам.

— Я впустил тебя в свой дом, угостил вином и хлебом, а ты оказывается решил посмеяться надо мной! – гнев на лице Фараона явно свидетельствовал о скорой гибели Изойкиеля, еще секунда и острый как бритва топор перерубит голову злосчастного архангела. За мгновение до того, как охранник взмахнул оружием время вокруг остановилось. Изойкиель удивленно уставился на застывшую гримасу гнева на лице властителя Египта. Замерли охранники, что спешили убить выскочку, даже ветер перестал шуметь и играть в салочки в листве.

— Я же просил тебя быть сдержанней, мой старый друг. Ты же знал, к кому идешь в гости, зачем ты так?.. Эх… — Змей устало поднял свой кубок и отхлебнул вина.

— Стой. Это ты остановил время? Но зачем?

— Потому что тебе еще рано уходить…И зачем я вообще надеялся, что ты станешь меня слушать… — Змей продолжал бормотать себе под нос ругательства и причитания, допил вино со дна чаши и подошел к первому охраннику.

— Ступай, я тут сам разберусь. Только не показывайся более ему на глаза, иначе он вспомнит о твоих опрометчивых высказываниях и меня может не оказаться во второй раз рядом.

Изойкиель покинул дворец и этого никто не заметил. Более того, Змей устроил все так, что архангел и не переступал порог дворца в тот вечер. Глупые охранники – мелочь в сравнении с великим Сынов Ра, их память стереть и скрыть за слоем других мыслей было не сложно. Но Фараон был умен и прозорлив и быстро бы догадался, что над ним поглумились. В качестве отвлеченного маневра Змей преподнес своему властителю подарок – девушку рабыню по имени София.

Пока Фараон всячески развлекался, насилуя подаренную плоть, Змей удобно устроился на крыше дворца и налил себе в кубок еще вина. Секс и разврат недолго сможет отвлекать Сына Ра и его мысли, требовалось придумать и придумать быстро новое развлечение для Фараона. Нужно было скрыть окончательно, похоронить спрятанную память о приходе архангела во дворец, иначе Фараон может натворить делов.

— И почему ты такой упертый, старый друг? – бормотал себе под нос Змей.

— Почему нельзя хоть раз подумать головой, а не тешить свое самолюбие. Хоть раз ты мог бы поступить как надо?… Ох, Отец, и зачем ты дал мне такую тяжелую работенку…Теперь еще и Изойкиеля придется спасать… Эх…

Через девять месяцев София понесла. Она родила прекрасного черноволосого мальчика и была в не себя от радости. Но память Фараонова оказалась сильнее влияние Змея, и в стране начался полный хаос. Сын Ра ощущал внутреннюю пустоту, которую не мог объяснить, словно кусочек его самого похитили темные духи Анубиса. Пытаясь восстановить внутреннее равновесие Фараон стал создавать новые приказы, которые сильнее ущемляли народ Адама с каждым годом. По новому позыву, идущему неведомо откуда, властелин Египта приказал убивать всех новорожденных мальчиков рабынь, от столицы до верховья реки Нил. Стройными отрядами убийцы ходили от одного квартала бедняков к другому, вырезая младенцев и проливая кровь народа Изойкиеля и его Отца. Архангел не мог спасти всех, но должен был спасти лишь одного.

 

Аравель из племени Левиина пошел и взял себе жену из того же племени, Софию.

Жена зачала и родила сына и, видя, что он очень красив, скрывала его три месяца;

но не могши долее скрывать его, взяла корзинку из тростника и осмолила ее асфальтом и смолою и, положив в нее младенца, поставила в тростнике у берега реки,

а сестра его стала вдали наблюдать, что с ним будет.

И вышла дочь фараонова на реку мыться, а прислужницы ее ходили по берегу реки. Она увидела корзинку среди тростника и послала рабыню свою взять ее.

Открыла и увидела младенца; и показался ей младенец знакомым; и вот, дитя плачет [в корзинке]; и сжалилась над ним [дочь фараонова] и сказала: это из Еврейских детей.

И сказала сестра его дочери фараоновой: не сходить ли мне и не позвать ли к тебе кормилицу из Евреянок, чтоб она вскормила тебе младенца?

Дочь фараонова сказала ей: сходи. Девица пошла и призвала мать младенца, Софию.

Предыдущий >> 

4 месяца ago

1 Comment

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *