Сообразим на четверых

 

        Пи..да! Вот прям других слов нет, господа. В который раз уж собираемся и все без толку. Вы слышите меня? Она Моя! Всем ясно?

Иван Иванович закивал головой и крякнул. Митенька коротко кивнул и сжал обиженно губы. А Пашенька…Ах, Пашенька… Пашенька ответил тихонько “Да” и поднял вверх свою тоненькую цыплячью ручонку.

        Извините…

        Что? Кто такой? Чего надо? — взревел Панфутий и замахал на бедного бледного Пашеньку указательным пальцем правой руки, от чего зашевелилась активно кожа на боках, и растянутая резинка пижамных штанов предательски сползла вниз.

        Бл..ть…вот жешь…бл..н. Да чего уже тебе там? — грозно повторил вопрос Панфутий натягивая обратно цветастую пижаму.

        Эм…- неуверенно начал Пашенька, — я конечно понимаю, что …эм…мой вопрос несколько может …эм…быть запоздалым, так сказать…эм… Но…

        Да. Еперный ты моперный, Павел, говори как есть уже, а то вышвырну тебя из собрания к чертовой матери! — заорал Панфутий.

        …Эм… Собственно я хотел бы знать, что я тут делаю?

Повисла немая пауза. Панфутий наконец справился с резинкой от штанов и застыл в позе спикера. Пашенька поежился от смущения и холода, был он к слову в одних труселях, хоть и дедовского размера. Иван Иванович облегченно расслабил булки и уставился на главу данной трагикомедии. Митенька перекинул ногу на ногу, на секунду удивив всех большим размером презерватива, и продолжил упорно молчать, делая вид, что понимает больше чем остальные.

        Я вас наконец тут собрал дабы вы господа осознали и поняли, всю свою никчемность! — громко объявил спикер и продолжил.

        Вы должны помнить и знать свое место. Указанные тут прелести сверху, прелести в нижней части и прочие впуклости и выпуклости по паспорту мои, а не ваши. — Панфутий указал на фотографию голой женщины в большой рамке, что стояла на полке над телевизором.

        Так, вроде бы никто и не претендовал… — начал было Иван Иванович.

        Нет, вы как раз почему-то и претендуете уважаемый. — спикер перешел активно в атаку. — Я мог стерпеть, когда она вам обедики носила на работу, котлеты там, супчик и прочее. Не велика беда, Пашенька хорошо платит, можно харчами и поделиться. Я понимаю, что вы директор, так сказать, изображённой тут мадам. Я мог стерпеть, когда она вам, господи прости, массажи там делала и прочие интимности — это уж, как водится, у женщин, вещь нормальная. Чай, не моногамны они — все знают… Но, когда она стала таскать домой ваши выцветшие рваные носки и рубашки и пришивать прямо на супружеском диване нагло глядя мне в глаза я не стерпел. Увольте меня, но это уже явный перебор. Пусть вы и холостяк, уважаемый профессор, но не имеете права покушаться на святые супружеские обязанности моей жены. — Последнее Панфутий выкрикнул и в порыве вскинул вверх правую руку.

        Ха, можно подумать…ха..ха…обедики…шитье… Не велика беда. Можно и закрыть глаза на такие мелкие проступки… ха…ха… — Митенька наконец проснулся и начал понимать суть разговора.

        Что?! Да как ты смеешь?! Да, да, именно ты! Как ты смеешь?!

        А я что? Я ничего. — довольной лыбой тупого качка ответил Митенька.

        В тебе то и есть наибольшая проблема, дорогой мой, спортивный тренер.

        Я?! Не может быть.

        Именно ты, ты…

        Я ее удовлетворяю лучше вас всех вместе взятых, вот как. — Гордо вскинул челюсть борца первого разряда Митенька. — Она у меня так стонет и кричит, что никто из вас звуков таких и не слыхивал. Вот как!

        Так в этом то и проблема, Митенька. Ты же из нее все соки высасываешь два раза в неделю. Она же потом ни на кого больше смотреть не может. Так нельзя, ты же должен понимать в конце концов. Она моя жена! Моя! А сексом мы занимаемся раз в год на мой день рожденья, потому что все силы она отдает тебе два раза в неделю, раз в месяц Иван Иванычу и раз в полгода Пашеньке.

        Три раза. — скромно отметил Пашенька и покраснел. Программисты народ нынче очень застенчивый. От этого цвет его бледной кожи стал почти пунцовый.

        Что!? Вот не хватало еще. Три раза в год с Пашенькой…Боже-боже, что же я буду делать…Как же дальше быть то будем-то…Ой… — И Панфутия прорвало. Он упал на колени и стал громко и истерически реветь как грудной младенец в ночи. Пашенька резко вскочил и было бросился к нему, но тут же на полпути споткнулся о край ковра и повалился на пол. Иван Иванович важно встал и грузно ступая, огромными лапищами отбивая по полу марш, направился утешать горемыку. Митенька тоже встал, потянулся, сделал два приседания и отправился на кухню за стаканом воды.

Спустя минут двадцать, а то и все полчаса удалось успокоить главу семейства, и все снова расположились на прежних места. Было решено выпить по маленькой и без закуски, дабы сохранять трезвость ума и крепость духа. Разлили, выпили и замолчали словно на кладбище. Пашенька стал отбивать машинально компьютерный код пальцами на коленке, Иван Иванович задумчиво гладил подобие бороды. Панфутий наконец собрался с мыслями и решил резюмировать сегодняшнее собрание.

        Значит так…. Я принял решение. Я глава этой семьи и я требую, чтобы ваши встречи с моей, я повторюсь, с МОЕЙ женой прекратились тотчас.

        та…не…

        …а как же…

        …не стоит горячится молодой…

        Тихо! — Заорал Панфутий. — Молчать всем!

Воцарилась гробовая тишина.

        Значит так. Я повторять больше не буду. Чтобы ваши мерзкие, грязные, похотливые ручонки больше не касались и даже близко не появлялись рядом с моей прекрасной и неповторимой! — Выговаривая каждое слово отдельно произнес спикер. — Иначе я вас найду в реальной жизни, покромсаю на кресс-салат и запихну в морозилку до следующего пришествия. Ясно?

Пашенька сменил цвет на зеленый и планировал сейчас слегка взблевнуть. Митенька насупился и сжал накаченные кулачки, а Иван Иванович расплылся в широченной улыбке и промолвил.

        Уважаемый. Вы кажется-таки тут ничего не решаете. Вы не можете диктовать условия нашей Аннушке. И если она решит продолжить наши с ней весьма приятные встречи, то уж поверьте, вы никак не сможете этому помешать.

Панфутий стал расти, буквально увеличиваться в размерах своего тела и спустя секунд тридцать достиг головой потолка. Собирая воздух в огромные легкие, он вдул в себя по ходу дела Пашенькины трусы, оставив оного трястись от холода, очки Иван Иваныча и почти получилось засосать в новые могучие легкие Митенькины яички. И словно в мультике с выдохом и невероятным криком:

        Ах вы ж падлы недоделанные! Я вас порву как тузик грелку! — Сдул с мест всех собравшихся на полуночном собрании. Все воображаемые любовники его жены разлетелись на атомы и рассеялись во Вселенной. Он спустил всю дурь, уменьшился в размерах, подтянул сползающую резинку на пижамных штанах и …проснулся.

        Фух. — Выдохнул Панфутий, — И приснится же такое.

Мягко потянулся кровати, дабы не треснул кости, потёр себя рукой по заросшему и седому лицу. Закряхтел от утренней мокроты в горле и повернул поудобнее ноющее на погоду колено.

        Да кому она в сущности нужна? — Сонливо подумал Панфутий и стал слезать с кровати. — Расплывшаяся женщина, почти уж сорок, с животиком и целлюлитом во всех местах. Да и без косметики хуже ядерной войны… Фу…

Медленно и размеренно рассуждая о всех недостатках своей благоверной, придерживая пресловутую резинку пижамные штанов, Панфутий направился в душ.

Тем временем Аннушке, что ещё нежилась в кровати досматривая третий сон, пришла смска:

«Сегодня у нас с тобой выездной корпоратив) Только вдвоем, дорогая. Если ты меня понимаешь) Кружевное белье брать не обязательно, я тебя и без него съем. Твой, Иван Иванович».

 << Следующий Предыдущий >>

Автор: Сорока А.

Телеграмм: @blogsoroka

Картина: victoriartgallery (из Инстаграма)

2 месяца ago

2 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *